Художник А.Мельков

gallery/palette

     

     

                                                                  1.

             Это приключение двухлетней давности всё ярче выкристаллизовывается в памяти. Ещё одно поражение, о котором я начинаю жалеть. Жалею о неповторимости того сладкого вечера. Это был вечер упущенных возможностей.
            Предыстория. Познакомился я с Н. в организации, из которой меня изгоняли дважды. Она работала бухгалтером. Как там в песне поется: «Бухгалтер, милый мой бухгалтер…» Впрочем, я уже не работал к моменту моего знакомства. И вообще, я первоначально не обратил на Н. особого внимания. Мы как-то, после очередной пьянки по поводу Дня нефтяника заехали в «деревню», на мою фазенду. К той поре я уже выпустил первую книжку стихов. И я подписывал эту книжку подвыпившим женщинам из вышеупомянутой организации. Активной в тот вечер была главбух, небольшого роста, плотная, улыбчивая женщина. Кажется, я ей нравился. Н. тоже была, но я не увидел тогда в ней свою будущую Музу. Это была невзрачная худенькая девушка, фигурой похожая на мальчишку.
           Наверное, хронологии, точных дат не зафиксирую. Память причудлива, как Время. Переплетает в прошлом события иногда по своей прихоти, и стоит некоторых усилий вносить своевременные поправки.
           На одном из новогодних вечеров, проводимых в Организации, Н. была в легком сиреневом платье. Головку её украшала пышная причёска. Н. изящно танцевала, была нарасхват, как Наташа из «Войны и мира» на первом бале. К сожалению, я не Толстой, и мне не по силам с такой выразительностью передать, как двигалась, улыбалась и танцевала Н. Её трудно было не заметить. Я тоже танцевал с ней. Стал заново знакомиться.
          - Я была у вас в гостях, - хохотала Н.
          - Разве? Быть может, меня не было дома?
          - Были. Вы мне подписали свою книжку.
          - Ах, это были вы?! Какая разительная перемена! И как же я в вас раньше не разглядел, Королеву. Вы – Королева бала. Жаль, я раньше вас не знал.
          - А я вас знаю давно. Я учила вашего сына.
          - Вы были учительницей? По какому предмету?
          - По математике.
          - Что ж, бухгалтер и математика – это совсем рядом. И там, и там цифры. И всё же жаль… Лучше бы вы были литератором.
          - Я люблю литературу. Мне нравятся ваши стихи.
          - Вы замужем?
          - Нет, разошлась.
          - У нас тоже отношения в стадии развода.
          - Перестаньте. У вас прекрасная жена, хорошие сыновья. Хотя и намучилась я с вашим сыном.    Быть может, из-за него ушла из школы… Но позже мы помирились.
          Далее Н. закружили в танце другие, молодые, красивые. Есть среди мужчин тоже красавцы, не перевелись.
          Позднее как-то встретилась в городе Таня, подруга Н. Разговорились. Я поинтересовался, где живет Н.
          - Она недавно квартиру купила. Поехали к ней.
          Уговаривать меня не пришлось. Ехать недалеко. Городок маленький. Вот он, её «небоскреб». Терем-теремок о девяти этажах, одно подъездный. Или таких не бывает? Быть может, от счастья зрение сузилось, и второго подъезда не заметил? 
          Этаж тот же, что и у Л. из повести «Осенний свет». Совпадение.* И номера квартир совпали. Только у Л. ещё единичка стоит перед совпавшей цифрой. Например, так: «60» и «160».
          Тот первый визит к Н. был непродолжительным. Купленный мною коньяк допить не успели, так как подруги куда-то засобирались. Что ж, дело молодое. Н. тогда прямо сказала, что никаких отношений со мной заводить не хочет, так как работает вместе с моей женой в одной организации.
          - Мы с ней не живем. В разводе.
          - Вы то сходитесь, то расходитесь… Сойдётесь. Если бы я не знала вашей жены… А так… даже и речи об этом быть не может.
          Рюмку коньяка я всё же успел опрокинуть. Девушки, оставив меня у подъезда, куда-то удалились. А мне ехать домой было нельзя. Запах. Где-то с час необходимо погулять, выветрить дурь и запах. Грустно, конечно. Разбились радужные мечты о суровую реальность. Ну не нравлюсь я Н. Не красавец. Иначе бы не посмотрела она на то, о чём говорила…
          Гуляя в тот вечер, зашел в продуктовый магазин. Так, погреться. Осень. Холодно. И – такой сюрприз! За прилавком стоит… сама Патриция Каас, французская певица, мною любимая за голос, за манеру двигаться. Позднее я стал часто заходить в этот магазин, чтобы ещё посмотреть на двойника любимой певицы. Чуть позднее, когда во мне открылась грань портретиста, я уже не нашёл в этом магазине девушки с лицом Патриции Каас. Меняются они как перчатки.
          До визита к Н. в её однокомнатные апартаменты, было фотографирование на озере, во время празднования юбилея Организации. Было лето, была хорошая погода. На Н. был голубой купальник. Мы даже плыли один раз с ней рядом.
          - Можно, я прикоснусь к вам руками? – спрашивал я.
          - Зачем? – отвечала она вопросом.
          Мне хотелось к ней прикасаться. Но я, как законопослушный гражданин, делать этого не смел, хотя мы отплыли от берега довольно далеко, и с берега вряд ли что-то можно было заметить. (Жена стояла на берегу. Мы снова не были с ней в разводе).
          На фотографиях Н. получилась хорошо. Особенно на одном снимке. Такая артистичная поза. Вот оно, её тело, так любимое мной! Даже стихи родились:


    «Это было прошлым летом.
    Ты позировала мне.
    Купальник голубого цвета,
    единственный во всей стране.

    Лишь только ты стоять могла так, 
    у озера, чуть в голубом,
    кокетлива, щеголевата,
    сквозь объектив входя в мой дом.

    И вот, из прожитого лета,
    пришла, заманчиво стоишь.
    И жду я страстного балета:
    вот-вот ты птицей полетишь.

    Иль бабочкой, легко, проворно, 
    не опускаясь до земли,
    неповторима, иллюзорна,
    как лето прошлое, вдали…»


          Зимой осенило, что можно заняться живописью. Рисовал я давно, с детства, в том числе и акварелью. Решил попробовать маслом. Были какие-то краски в банках. Половая желтая, зеленая и белила. На первой доске нарисовал зимний пейзаж, с открытки. А на второй доске уже Н. попытался изобразить. 
          И вот новая осень, ранняя. Вспомнил о существовании Н. Взял с собой эту доску, кусок ДВП, краски и кисти в пакет сунул. Поехал. «На ура».
          Н. оказалась дома. Она только что проснулась. Была заспанная. И вообще вид у неё – не очень.
          - Болею, - говорит.
          - Я твой портрет привез. Хочешь посмотреть?
          - Хочу.
          Она пропустила меня в прихожую. Я развернул доску, снял газетную упаковку, показал.
          - Это не я!
          - Ну, не знаю, с твоей фотографии рисовал. Фигура –
    твоя. 
          - Не похожа… А гусь зачем?
          - Это не гусь. Это лебедь. Знаешь, из мифа «Леда и лебедь». Понимаешь, захотел нарисовать лебедя, с открытки, а ничего под рукой не оказалось, кроме открытки с гусями. Но это лебедь.
          Н. смотрела на моё художество, и лицо её начинало приходить в норму. К ней возвращалась её красота.
          - У меня там, в машине, краски, заготовка для портрета. Хочешь, портрет твой нарисую?
          - Прямо сейчас?
          - Да.
          - Хочу.
          - Тогда я принесу всё, что нужно.
          - Принеси.
          Вниз я летел на крыльях. Редко мне приходится их выпускать. И тем невыразимее и эйфоричнее эти моменты. Она согласилась! Боже мой! Сейчас я буду её рассматривать, изучать, запечатлевать. Что мне более интересно, рассматривать, или запечатлевать? Или просто быть с нею рядом, дышать с нею одним воздухом, говорить с нею… Но… что с её лицом? Она сегодня некрасива…
          Я боялся одного. Я боялся, что пока я хожу за красками и прочим, что-то произойдёт, переменится, она передумает, все-таки Близнец, и я не испытаю этого счастья – рисовать с натуры любимую женщину.
          Что ж, «троянский гусь» сыграл свою роль. Я был пропущен в храм этой Богини. Кажется, мне даже было предложено кофе, либо что-то из горячительных. Но я за рулем. Кофе, да, можно.
          Н. сейчас  не работает  в одной организации с моей женой, теперь уже точно бывшей. Полгода не жили вместе.
          У Н. – личная драма. Недавно она дала отставку своему любимому. Потому и пребывала в таком расположении духа. Всё отпечаталось на её лице. Она была просто некрасива. Видимо, плакала. Глаза – веки – припухшие. И, тем не менее, она была любима, и я намеревался приступить к работе над её портретом.
          К портретам у Н. было некоторое влечение. На стене её однокомнатной квартирки висела картина «Женщина в водопаде». Картина не очень удачная. Н. на этом вычурном портрете не  похожа. Какой-то художник, до меня, уже рисовал её, так что Н. и в этом отношении была не девственна. 
          Н. сидела на диване, я сел в кресло. Несколько раз я подходил к ней, чтобы поправить положение её головы. Она же Близнец, непоседа, постоянно вертела головой, много говорила. Постепенно её лицо все более и более приходило в норму. Мы разговаривали на самые разные темы. Даже «про это» говорили. Я узнал, что Н. только однажды испытала высшее наслаждение. А так ей всё это не доставляло особых восторгов.
          Где-то, на этом отрезке счастливого времени мог, возможно, повториться ещё один счастливый миг для неё, не говоря уже обо мне. Кажется, она была даже готова к этому. Иногда она подходила к креслу, в котором сидел я, заходила сзади, наклонялась, и её длинные волосы ласкали мою шею, мою щеку. В эти моменты я был близок к тому, чтобы отшвырнуть эту не удающеюся работу, и заняться более интересным – целованием любимой женщины. Но я контролировал себя. Я не хотел испортить наших возможных дальнейших отношений. Я не знал, и не мог знать, что это наш первый и последний вечер, проведенный в интимной обстановке.

    16.07.97

     

                  

                                                                        2.

          Портрет не получался. Моего желания явить миру новый шедевр оказалось мало. Для этого необходим ещё и Божий дар, и опыт, и твердая рука, и холодная голова. Ничего этого не было. Утешением являлось лишь то, что это первый сеанс. В следующий раз будут внесены поправки. Договорились на 19 часов грядущего дня. Интересным было прощание. Н. как бы забылась, называла меня Сергеем. Я целовал ей на прощанье руки. Лишь днём позже я вычитал в книжке о знаках Зодиака, что у Близнецов это – эрогенные зоны. Так близко. Я уходил, хотя смутно чувствовал, что она этого не хочет. Но я Телец. Толстокож. К тому же помнил заповедь художника: «Не иметь с портретируемым до завершения работы никаких отношений»**.
          Н. стояла рядом. Её зрачки были расширены. Она производила впечатление слегка выпившей.
          - Сережа, Сережа… - бормотала она.
          - Быть может, ты не хочешь, чтобы я уходил?
          - Нет, нет, уходи…
          - У тебя такие тонкие пальцы.
          И вновь осыпал её пальчики поцелуями.
          Быть может, ещё минута-другая, и я бы уже не смог уйти до утра. Всё же пальчики у Близнецов – такие чувствительные! И её возбуждение понемногу передавалось мне. Я опустился на колени, хотел привлечь к себе её колени и осыпать их поцелуями. Н. это моё движение вспугнуло её. Она отстранилась, отошла, пятясь в маленькую кухоньку.
          - Зачем? Не надо. Не надо зря дразнить друг друга, - сказала Н.
          - Я давно люблю твои коленки. Чего же ты боишься? Ты же говорила, что мне тебя не удастся завести.
          - Встань, не надо. Тебе пора уходить.
          Я поднялся. Она вновь подошла. Ещё несколько поцелуев на прощанье. Какой мизинчик! Какая кожа.
          - Значит, завтра в семь.
          - Да, я буду дома.
          В семь вечера на другой день Н. дома не оказалось. Напрасно ждал я её в это же время на следующий день. Что могло произойти?
          Дня два или три не парковалась «Беженка» у подъезда, где жила Н. Нас не хотели видеть. И всё же новая встреча состоялась. На третий раз, как в сказках, Н. оказалась дома. Правда, она была не одна.
          - Знакомься, это мой папа, - сказала Н. мне.
          Вышел из кухоньки коренастый мужчина, лет около пятидесяти. Поздоровались. Мужчина оказался боевым, напористым. Сразу же взял меня за рога, благо, они у меня, Тельца, всегда при мне.
          - Тебе надо сначала кошечек, собачек рисовать! – говорил тоном директора её папа.
          - А я хочу рисовать красивых женщин.
          - Папа! Он – поэт, - заступалась за меня Н. – пойдемте пить кофе.
          - Ты где-нибудь учился?
          - Нет.
          - Надо сначала кошечек, собачек рисовать, а затем уже за портреты браться. Что это? – тыкал он пальцем в мою незаконченную работу.
          - Папа, он – поэт! – отводила натиск отца Н. – Пойдемте пить кофе.
          - Нет, спасибо, не хочется.
         - Забери портрет, - сказала мне Н. – не похоже на меня. Вот и глаза разные, и рот не такой.
          - Но мы же его не закончили.
          - Не надо. Я не хочу.
          - Почему тебя не было дома в назначенный день?
          - У подруги была. Уснула.
          Я забрал незаконченный портрет. От кофе отказался. Какое там кофе, при таком приеме. В детсаду, что ли – кофе пить при папе.
          Затем я нанёс Н. ещё пару визитов. От встречи до встречи её приемы становились всё холоднее. Она сказала, что уезжает на месяц на учебу. Через месяц вновь был у неё. Она, заспанная, открыла мне дверь. Дальше прихожей не пустила.***
          - Сейчас ко мне должны прийти друзья, с пивом. Похмелять. Только вчера приехала.
          В следующий раз Н. вообще не впустила меня в квартиру. Говорили через полуоткрытую дверь. Она была в короткой рубашке, из-под которой были видны почти полностью её ноги.
          - Я выхожу замуж. Не приходи больше. Он у меня ревнивый.
          - Ты же хотела картину для спальни. Ко мне обещала поехать, фотографироваться.
          - Извини. Встретила человека. Замуж мне пора. Он скоро придёт. Я бы не хотела, чтобы он тебя здесь увидел…
          Муза вышла замуж. Как узнал позднее, за корейца. В имени Н. в два раза больше букв, чем в её новой фамилии.
          Интересно, как там поживает гусь-лебедь? Троянский гусь. Жаль, конечно, что самое лучшее в последнее время достается иностранцам. А, быть может, это и к лучшему. Вольют в россиян свежую кровь. В самом деле, разве я мужчина? Быть у ручья и не напиться. Да любой гусь после этого смеяться будет. Даже нарисованный. 

    17.07.97

                                                                              3.

          Какая арифметика! Самая точная наука эта самая арифметика. Цифирь. Её Величество. Только одной цифири можно отдать всю оставшуюся у меня бумагу. Она, цифирь, этого достойна. А в чем, собственно, дело? – может задаться вопросом лицезреющий всё это. Смотря что будет лицезреть. Если рукопись, то и без пояснений ясно. Если же сие станет напечатанным, хотя бы в журнальном варианте, то цифирь может измениться. Например, на странице «13» не станет начинаться глава номер «3». Однёрка, две тройки. В сумме семь. «Тройка, семерка, туз!» А если заглянуть на последнюю страницу, в самый нижний правый угол, то увидим такую цифирь: «17.07.97» Дата, когда была поставлена точка в начатой и недоразвитой повести.
          Какая же цифирь нынче на дворе? Нет, не июль. Уже август. И не семнадцатое, а двадцать седьмое. Это сегодня. Встреча же с Н. состоялась вчера. А год? Прошло два года. Двоечка. Символ повторяемости. За это время Н. уже успела выйти замуж во второй раз. Она сменила фамилию.
          - Какая у вас сейчас фамилия?
          - Не скажу!
          Мы встретились с ней на стихийном рынке, у «Центрального». В самом центре нашего городка. Я только что закончил фотографирование сначала язя, который мне очень понравился своей свежестью и статью, а затем язей в тазу. Попросила сфотографировать её со щукой женщина, которая здесь постоянно продает рыбу. Только я её снял, повернулся, чтобы шагать дальше, ещё не успев зачехлить фотоаппарат, как «нос к носу» столкнулся с Н.
          Надо сказать, что я буквально несколько минут назад думал о ней, проходя мимо дома, в котором она должна была работать, где-то в бухгалтерии, по части изымания денег у населения за коммунальные услуги. Не зашёл. Да и время было уже послерабочее. Шестой час вечера.
          Н. благоухает. Ещё бы! Она снова в невестах. Вечная невеста. У неё пышные волосы. Да что говорить! Аппетитная женщина. Пожалуй, только о ней я жалел, вспоминая всех не состоявшихся любовниц. 
          - Куда же вы пропали? – спросил у неё.
          - Да нет, это вы куда-то пропали, - ответила Н., не переставая улыбаться.
          - Давайте, я вас сфотографирую.
          - Здесь? Нет, у меня такая прическа.
          - У вас всё хорошо.
          Но Н. была тверда при всей своей кажущейся мягкости.
          - Мне нужно выше лицо. Фигура ваша у меня есть. Наверное, это моё лучшее фото. Оно сейчас стоит у меня в мастерской, я с него леплю статуэтку.
          - Вы еще и лепите?
          - Да, от скуки на все руки.
          - А вы мне так и не показали фото.
          - Я приносил. И стихи тоже. И стал цитировать стихотворение:
         «Мы вместе рисовали твой портрет.
         Тебе не нравилась прилизанность прически.
         Брала ты кисть и оставляла след –
         Не ровную, но властную полоску…»


          И тут  Н. меня прервала. Близнец. Переменчива и непостоянна как ртуть.
          - Там, на фото, вы сощурились от солнца. Я бы хотел нормальную фотографию вашего лица. Хочу написать ваш портрет.
          Где-то в это время подошёл и остановился в двух шагах, как я понял, новый муж Н. Высокий, коротко стриженый. Не то бизнесмен, не то рэкетир. Либо где-то посредине. Он стоял боком, слушая левым ухом наш разговор, который мне пришлось несколько скорректировать. Говорил так, чтобы он слышал. Чтобы отвести от Н. возможную бурю.
          Н. сказала, что они на два месяца уезжают отдыхать.
          - В справочнике есть мой телефон. Позвоните, когда приедете. Купим холст, натянем на подрамник, напишем портрет. Спонсор оплатит.
          - Оплатит, - подтвердила Н.
          Спонсор слегка нервничал, и нам пришлось сократить и без того короткое свидание.
          Видел при солнце её глаза. Бледно-голубые. Но какие пышные волосы. Этими волосами она когда-то касалась моей шеи, щеки, в то время, как я силился на куске ДВП изобразить её личико. И её отец был прав. Надо сначала на менее ценной натуре набить глаз и руку, а затем браться за женщин, таких, как Н.
          Кстати, не сразу нашёл эту повестушку в папке с другими «дамами». Корявая фраза. Прошло два года и пятьдесят дней. Я даже не помнил, под каким «кодом» информация об Н. хранится в моем архиве. Но что бы не раскрывать имени, упущу эти подробности. Скажу только, что эти двенадцать страниц, скрепленных стиплером, лежали на самом дне второй папки «Многолюба».
    Всплыла Н. Появилась и исчезла. На два месяца. До слякоти. До октября. Встретимся ли? Подключат ли телефон? Позвонит ли?
          В связи с её очередным, третьим уже браком, пришла на ум такая фраза: «Ей не понравилась корейская кухня.»


    27.08.99

     

    * Совпало и то, каков был итог отношений. Так уж выходило, что самые дорогие для меня женщины остались «непокорёнными вершинами».

     

    ** Согласно этого кодекса, художник, вступивший в связь с портретируемой женщиной, должен погибнуть в течении года. Так что надо сказать спасибо Н. за то, что жив пока.

    *** Тогда я ещё только догадывался, что все мои намечающиеся связи с возможными «моделями» кем-то искусно разрушались. И часто не только второй встречи избегали они, но и первая оканчивалась неявкой. Был даже такой случай, когда я познакомился, сидя в очереди, кажется, к зубному, с одной симпатичной татарочкой. Даже делал в записной книжке наброски. Договорились, что после приёма к врачу поедем ко мне в «деревню» для позирования для портрета. И когда мы уже с ней шли по дорожке от входа в поликлинику к припаркованной за оградой «Беженке», наперерез нам вышла какая-то баба, отозвала Римму в сторону, что-то нашептала ей, и моя несостоявшаяся модель известила меня о том, что поехать ко мне не сможет. Так сказать, на ходу подмётки срезали…

    На фотографии, сделанной много лет назад на одном из озёр на севере Томской области, героиня рассказа, волновавшая когда-то начинающего художника, мечтавшего написать её портрет. Мечта так и осталась неосуществлённой. Но эта фотография до сих пор волнует, возвращает в те дни неразделённой любви и сильной страсти, которая осталась неудовлетворённой. Об этом в предлагаемом читателям рассказе.

    gallery/n
         Н.

     

    Р а с с к а з