Художник А.Мельков

gallery/palette
Рейтинг@Mail.ru
            Проза-2

                   Нимфетка

 

                                        1.

   Впервые она увидела его на пирушке в честь Международного женского дня, в тот самый день, отмеченный в календаре красной цифрой «8». В этой пирушке участвовала не она – её родители. Отец-красавец, статный, высокий, светло-русые вьющиеся волосы. Прямой нос, красивые губы, серые глаза. И мама тоже привлекательная женщина, иначе бы отец Ани разве бы женился на ней, при своих внешних данных…
   Аня присутствовала эпизодически. То забежит ненадолго, то опять умчится на улицу, или домой, через дорогу. Ане было лет немного, около одиннадцати. И за стол её поэтому не садили. У взрослых – своя компания. Пьют, едят, разговаривают, смеются, опять пьют и едят. Как ни прибежит Аня, они всё пьют и едят, и смеются. Больше всех разговаривал тот, с которым Аня, чуть позднее, танцевала. Она в первый раз танцевала с мужчиной. Ей понравилось. Музыка была весёлая, быстрая. Они кружились в шутливом танце по комнате. Он обхватил её за талию и кружился вместе с ней, и её гибкое тело, прогнувшись, летело по кругу, невесомое и изящное. Она смеялась, ей было хорошо. Хотелось кружиться ещё и ещё. А потом пирушка кончилась, все разошлись по домам.
   Антон любил вспоминать ту, двухгодичной давности вечеринку у соседей Ани. Собственно, не саму вечеринку, а ту её часть, когда хозяин включил свой осипший кассетник, и «старички» устроили домашнюю дискотеку. Особенных танцоров там не было. Разве что эта милая девчушка. Дурачась принявшись танцевать с ней, он вдруг почувствовал, что она хорошо движется, как бы плывёт в волнах этой хрипловатой музыки. Она походила на порхающую бабочку. Легка и не по годам грациозна. И очень смешлива. Ей доставляло удовольствие кружится по комнате, не касаясь ногами пола. Этакая бесплатная карусель. 
   За два года Аня чуть подросла. Она была в том пограничном возрасте, когда девушкой назвать рано, но и сопливой девчонкой не назовёшь. Она развивалась. У неё сложилась фигура маленькой манекенщицы. Летом, когда она бегала в шортах и маечке, это было видно невооружённым глазом. Какие позы она принимала, когда разговаривала со сверстницами! Боже. Она ходила по его сердцу. Он, художник в душе и на досуге, разве мог не оценить всей её грации, не предугадать, какой красавицей станет Аня через год-другой.
   Наступило лето. Аня заметила, что тот самый мужчина обращает на неё внимание. Когда она проходила мимо него, стоящего на улице, то сначала смущалась, а когда источник смущения оставался за спиной, спиной же и чувствовала, что он смотрит ей вслед. Когда она шла в шортах, он смотрел на её загорелые ноги. Впрочем, когда она оборачивалась, он смотрел в её лицо. Но это было недолго, лишь на момент поворота её головы. Отвернувшись, она улыбалась. Ей нравилось, что он на неё смотрит. Ей хотелось идти медленнее, но она не могла. Ей и бежать хотелось. Она любит бегать. С её длинными ногами это одно удовольствие.
   Лёжа в постели, Антон часто вспоминал эту славную девчушку. Она будила его воображение. Он всегда радовался случайной встрече с ней на улице. Даже пытался раза два заговорить с ней, но разговора не получалось. И он, и она понимали, что огромная разница в возрасте, все эти условности и даже законы запрещают общение мужчины и несовершеннолетней девушки. В основном вся информация чувств посылалась и принималась визуально. Он считывал информацию с её походки, с застенчивой улыбки, с её поведения в кругу сверстниц. 
   Это было счастливое лето. Оно было украшено Анной. Она была как бы вторым солнышком, всё лето пробегавшем в шортиках или в юбочке-мини. Но счастье кратковременно. Наступила осень. Заморосили дожди. Наступил сезон теплой одежды. Осталась только радость её улыбки.
   Впрочем, в летней идиллии не всё было идеально. Однажды Аня, обернувшись, заметила, что он смотрит в другую сторону. В следующий раз он вообще отвёл взгляд, когда она проходила мимо. Это её рассердило. Это была ссора. «Но что я ему сделала?» - размышляла она. 
   Как остро реагируют люди на невнимание. Особенно, когда пребывают в недуге любви.
   Это было в то время, когда Антон почувствовал, что лёгкий визуальный флирт грозит осложнениями. Это, видимо, была кульминация чувств. И дальше – либо спад, либо необходим переход на иную стадию. Он даже хотел написать Ане письмо, как Дубровский своей возлюбленной. И способ передачи корреспонденции предполагался по этой схеме. Но вдруг «прозрел». «Что же я делаю? Старый бабник. Погубить это невинное существо…»
   А затем наступила осень. Она помогла справиться с летним недугом, таким сладостным и томительным. И всё же, этот недуг осень лишь приглушила. Аня и осенью была хороша. Осень, как и хорошие платья, всегда украшение для красивых женщин. Девушек. Де… Нимфеток!
   Да, вспомнился Набоков, Лолита, как литературный прецедент. Как оправдание грешных помыслов. Оправдание всегда есть.
   Зимой Аня опять ловила на себе его взгляды. Но встречи стали реже. И взгляды не такие, как летом. Он изменился. А в школе на неё тоже стали мальчики поглядывать. Аня – водолей. Зимний знак. Последний месяц зимы. Это не его знак. Звезды всегда правы.
   - Мы уезжаем, - узнала Аня новость.
   Аня стояла на автобусной остановке. В красной куртке, голубых джинсах и белой кружевной шали. Антон прошёл мимо, в магазин. Улыбнулись, поздоровались. Ему показалось, что Аня сделала невольно какое-то движение в его сторону, как будто хотела его задержать, или что-то сказать. На остановке были люди. Может быть это помешало тайным любовникам перекинуться парой фраз.
   Как будто это была последняя встреча. Родители уезжали в другую точку планеты, и увозили с собой Аню.

11.01.94

   Позднее выяснилось, что отъезд не состоялся. Антон вновь увидел Аню в магазине. Долгое же отсутствие Ани в поле его зрения объяснялось тем, что она ходила в школу по другой улице.
   Но эта встреча в магазине как возвращение чего-то утраченного. Аня вновь взошла на горизонте. Как ранний приход весны.

12.02.94


                                                  2.


   Аня взрослела. Стремительно росла, обгоняя своих сверстниц. Она стала девушкой. От той смешливой хрупкой девчонки не осталось ничего. Аня в четырнадцать лет почти догнала в росте маму. Бёдра её стали широки, грудь как у взрослой женщины. Это несколько уменьшало поэтическое восприятие образа Ани. Она стала более земной.
Однажды Антон подошёл к Ане. Она стояла с подружкой, соседкой Антона. Он отозвал её, Аню, в сторону.
   - Аня, приходите ко мне в гости. Скучно мне одному.
   - А что мы у вас будем делать? – с вызовом спросила Аня.
   - Найдём что делать. Музыку послушаем…
   - И всё?
   - Целоваться будем, - сделав над собой усилие, сказал Антон, признавшись в своём тайном желании.
Аня засмеялась.
 

 

 

                                   

                                                                   

   
   - Вам не кажется… что вы слишком стар для меня?
   После этого разговора прекратились всякие, даже визуальные отношения между Аней и Антоном. Аня резко переменилась. Прежде они здоровались, иногда перебрасывались парой фраз. Отныне Аня даже не смотрела в сторону Антона, проходя мимо его хибары с гордо поднятой головой. Но чаще просто проходила через двор подружки. Антон жалел о «выпущенном воробье». Слова вылетели. Оскорбили тонкую психику юной красавицы. Да, Аня становилась опять красавицей, миновав возраст «гадкого утёнка». Фигура её выровнялась, стала фигурой молодой женщины. Аня красиво одевалась. Видимо, дела у родителей шли в гору, появились средства для пополнения гардероба растущей дочери. Аня выкрасила волосы в каштановый цвет, который был ей к лицу.
   Однажды Антон сделал попытку проникнуть во «дворец» юной «царевны». Он купил бутылку водки, захватил фотоаппарат, и пошёл в гости к отцу Ани. Приняли его не очень тепло. Аня вообще не показалась гостю. Фотографироваться наотрез отказалась. Это был очередной провал Антона.
   После визита к родителям Ани, Антон перестал оказывать какие-либо знаки внимания. Старался не смотреть в сторону Ани, когда она могла это видеть. Растёт, не для него.
Став сторонним наблюдателем, Антон лишь украдкой любовался иногда проходившей мимо Аней. Написал несколько стихотворений. Пытался рисовать её по памяти. Но «любовь» прошла. Той Ани-нимфетки больше не было. Эту Аню, взрослую девушку, волнующую его своими пышными формами, он совсем не знал.
   Время летит. Аня закончила одиннадцатый класс. В выпускном платье Антон её не видел. Возможно, скоро увидит в свадебном. 
Аня недавно каталась на велосипеде. Лишь это её катание на велосипеде немного напоминает Антону ту Аню, смешливую девчонку, с которой он когда-то танцевал под хриплую музыку старого магнитофона.
   Брат Ани, красавец Иван, служил в Чечне, как раз во время военного конфликта. Мама Ани ездила в Чечню, вызволять сына. Отчаянная женщина. Мать.
Отец Ани будто бы разводился с женой, уезжал, но вернулся. Брат куда-то уехал.
Аня ходит по деревенской улице, украшая собой этот уголок земли. Уходя всё дальше от той девочки-манекенщицы.

2.08.98

 

                                                          3.

     Антон купил фотоплёнку, импортную, цветную. Зарядил свой «Зенит». В сумке рядом с фотоаппаратом лежал, в футляре, телеобъектив. Плёнка была куплена и заряжена с целью «поохотиться». Объект охоты – Аня.
     Найдя в архиве заметки о Водолее, Антон не только перечитал их, но и дополнил. Две трети начала «Водолея» перепечатано на пишущей машинке, причём оставлен лишь второй экземпляр. Оригинал, если память не изменяет Антону, был передан Ане. Возможно, эти машинописные высказывания Антона попали на глаза мамы Ани, после чего и последовало временное исчезновение юной красавицы.
     «А почему бы не вернуться к теме?» - подумал Антон, и зарядил фотоаппарат высокочувствительной фотоплёнкой. Но одно дело – замысел, и совсем другое – его воплощение. Даже с телеобъективом незаметно сфотографировать «объект» - весьма сложная задача, поскольку, для качественной съёмки необходимо всё же на какое-то расстояние приблизиться к объекту съёмки. Где-то в толпе можно подойти почти вплотную, но пустынные улицы пригорода лишают этой возможности.
     Антон укладывал  сумку с фотопринадлежностями в багажник «Беженки», стоявшей во дворе его деревенского «офиса», когда увидел идущую мимо по улице Аню. Она была совсем рядом, метрах в тридцати, и если даже фотоаппарат был собран и готов к работе, он всё же не успел бы снять ни одного кадра. Это явление Ани подтверждало пословицу: «На ловца и зверь бежит». «Зверь» бежит, да «охотник» не готов. Не ожидал. Оставалось, как на настоящей охоте, когда зазеваешься, провозишься с ружьём и поймёшь, что упустил дичь – оставалось хотя бы полюбоваться красивым полётом красивой птицы. Они, птицы, действительно, красивы.
     Сделав здесь небольшое отступление, хотелось бы замолвить доброе слово за истинных охотников. Все они в какой-то мере художники, и своими выстрелами невольно пытаются остановить мгновение, которое всегда прекрасно.
Аня шла торопливо, ближе к противоположной от ограды Антона части дороги. Плечи Ани покрыты голубой джинсовой курткой. Светлая блузка под ней, обтягивающая пышную грудь Ани. От талии и ниже чёрные брюки-юбка, с разрезами, в которых периодически появлялись обнаженные ноги Ани. Антон не знал, что и делать. То ли поздороваться с Аней, заговорить с ней через оскорбляющий взгляд прохожих забор, то ли промолчать, то ли смотреть на неё, то ли отвернуться.
     Аня шла с гордо поднятой головой, показывая свой милый для глаз Антона профиль. Волосы Ани чуть посветлели, не такие «медные», какие были весной. Солнце их слегка высветлило.
     Аня прошла стремительно, не удостоив Антона даже скошенным в его сторону взглядом.
« …Пролетаешь – лети, ты легка на ветру,
но улыбку свою оброни у ограды,
а когда ты пройдёшь, я её подберу…»
Улыбку Аня не обронила. Она шла к автобусной остановке.
     «Что же, - подумал Антон, - попробую снять её на остановке из окна «Беженки», если фортуна не против».
     Подготовив фотоаппарат, что заключалось в привинчивании телеобъектива, он поехал к остановке, не по дороге, а за гаражами, крадучись. Но Фортуна хихикала. На остановке стоял автобус. Иной раз автобус приходится ожидать часами. Видимо, Аня знала расписание, и шла как раз к предполагаемому приходу автобуса – последнего «мамонта» социализма, возящего горожан бесплатно.
     Всё же Антону удалось обогнать пешую Аню. Он надеялся снять её «влёт», идущую. Аня заходила в ларёк-вагончик. И вот Антон её заметил. Он пересел на пассажирское кресло, быстро спустил стекло, собрался сделать снимок. Но оказалось, что фотоаппарат не совсем подготовлен. Не отвернута защитная пластмассовая чёрная крышка, предохраняющая линзы и светофильтры объектива. Крышка была завёрнута довольно плотно. Пока Антон отворачивал неподатливую крышку, Аня всё ближе подходила к автобусу. Наконец крышка снята. Антон быстро определил, какая потребуется выдержка. Поднял фотоаппарат, стал целиться, но Аня к тому времени вышла из сектора, в котором могла быть сфотографирована через форточку. Далее можно было снимать через лобовое стекло, что не гарантировало даже среднего качества снимка.
     Аня благополучно подошла к автобусу, поднялась по ступеням в салон и стала устраиваться на свободном сиденье. 
     Всё, «фотоохота» закончена. Можно зачехлить «фоторужьё».
     Аня, наверное, видела, что на неё был наведён фотоаппарат. Возможно, она думает, что её сфотографировали.

5.08.98