Художник А.Мельков

gallery/palette
Имя  
Эл. почта  
Сообщение  
Вложения  
Рейтинг@Mail.ru

Билет на последний сеанс.    Продолжение

gallery/2обложка_билет на последний сеанс copy копия

     Была мысль остаться ночевать у меня.
     - У меня там ребенок один, - сказала на это Таня.
     - Ребенку двадцать лет, - резюмировала Елена.
     Да, грешен, перед первым визитом дам я допускал слабоэротическую мысль о чем-то подобном. Но, как известно, они приехали в тот день вчетвером. А в этот скучнейший и, видимо, последний совместно проведенный вечер, после ярых споров, об эротике как-то и не думалось. Была бы Таня в юбчонке, возможно, и споров бессмысленных не пришлось бы поднимать.
     Ближе к завершению вечера выяснилось, что следующий день у Тани некоторым образом праздничный. День рождения дочери, которой исполняется 22. Я предложил подарить дочке картину «Архитектурный аккорд», которую недавно забрал из музея. Таня сначала не соглашалась. Но всё же уговорили. И она уехала с картиной. Когда я, держа уходящую гостью под руку, вёл её по темному двору к калитке, Таня как бы между прочим сказала, что ждут меня в гости.
     В гости я не пожелал.

9.11.01

                                  5.

     После отъезда гостей, который оставил меня в одиночестве примерно в час ночи, я не спал до шести утра, прокручивая в голове ещё совсем свежие события.
     Мы отмечали день рождения моего отца, которого давно нет среди  живых. Но подарки всё же ему привезли. Ему – мне. В настоящий период времени отца на земле представляю я. И меня дамы поздравили, поцеловали поочередно в щеку. Подарили ежедневник небольшого формата, и записную книжку, но по объему больше, и в твердой обложке, а так же красивую, спектрально окрашенную авторучку. Ещё в пакете была плитка шоколада, которую я поставил рядом с книжкой отца, повернутой к зрителям фотографией. Печенье было в пакете и керамическая кружка с ручкой внахлест и потешной рожицей.
     - Вот, делай такие, - порекомендовала Татьяна.
     И процесс пошёл. Стол накрывал уже при гостях. Лена резала на кухне хлеб. Из гостей был еще Анатолий, на этот раз без баяна. 
     Татьяна приехала в шикарной шубе, и когда она, в сумерках, шла по ограде,  я не сразу понял, что это за дама. Когда шубу с Тани сняли, лично я, разумеется, она осталась в длинной шерстяной юбке, зелено-серого оттенка, и в таком же френче, который затем сняла. В дальнейшем она уже ничего не снимала, в моем «офисе». И весь вечер её можно было видеть в белой шелковой блузке с хомутообразным воротником. Не берусь точно назвать эту деталь костюма. Воротник свисал волнами, давая простор воображению относительно формы груди обладательницы этой блузки. Блузка застегивалась сзади, на одну пуговичку, оставляя открытым небольшой совсем просвет, в который, проходя сзади, мне вдруг захотелось поцеловать.
     Да, были поцелуи. Всё же отдалась она мне в губы, после опрокидывания стопок на брудершафт. Сама напомнила, что я хотел. Как будто прочитала предыдущую главу, которую мы в этот раз не читали. И вот я подхожу к Татьяне со своей дозой водки. Она сидит по ту сторону столика, рядом с Анатоликом. О, это отдельная тема, и о ней чуть позже. Или сразу? О том, что я ревновал, наблюдая за «голубками»? Как она трогала его то за плечо, то за предплечье. Сидела, повернувшись к нему коленками, которыми они соприкасались. А на диване, на расстоянии сидела Елена. Так распределились гости. И вообще было озвучено, что Татьяна не хотела ехать…
     Она дала добро на брудершафт. Я подсел к ней. Мы чокнулись и скрестили руки. Выпили. Я обнял её левой рукой за шею и, сказав: «Всем отвернуться», покрыл её рот своими губами, предвкушая нечто необыкновенное. «Необыкновенное» продлилось, наверное, менее секунды. Таня тут же отклонила голову влево, и мой поцелуй повис в воздухе. Я не успел понять, насколько это хорошо, насколько вкусны её губы.
     «Счастье коротко всегда…»
     После этого крошечного интима я вернулся на место. Таня поднялась и стала наливать себе из чайника воду, чтобы запить не то водку, не то мой не состоявшийся поцелуй. 
     Был поцелуй ещё один, за воротами, «на посошок», когда я провожал гостей. Уже стояла машина. Ночной таксист. Похоже, кавказец. Смотрел на меня изучающе. Таня заказала именно его. «Десятый номер».
     На этот раз я поцеловал дам в обратном порядке. Вначале Лену, в руку и в щечку. Затем Таню. Так же. С небольшой разницей. Таню я поцеловал не совсем в щечку. В уголок губ. Мой язык совершил проворное движение, и его кончик успел за короткий отрезок времени побывать в образовавшемся промежутке между губами. Поцеловал  её в кончик улыбки. Она почувствовала эту мою эротическую шалость, ещё чуть дальше продвинув улыбку. Доли секунды. И так хорошо! Ведро иных поцелуев не стоило бы этой полуворованной ласки.
     Эти два эпизода, да смелые разговоры. Да её взгляды прокручивал в голове, лежа на своем старом диване. И мне хотелось её. Томление плоти нарастало. Волнами. Прибой желания. То сильнее, то ослабевая.
     Фактически, это был бенефис Тани. Я дал ей говорить, подбрасывал темы. И она охотно рассказывала. Какие она подробности о себе обнародовала в минувший вечер! Какая у неё богатая сексуальная биография!
     Мы говорили о таких предметах, что Анатолий однажды «взбунтовался», и пришлось временно сменить тему. Но нас тянуло к пикантным моментам эротической истины. Мы, например, стали выяснять, был ли оральный секс во времена молодости наших бабушек. И Таня уверена, что они знали всё это. У неё даже как-то состоялся разговор с мамой. В деталях разговор она не передала. В общих чертах. Так что секс у нас был. Иначе нас бы не нарожали.
     Наши смелые разговоры, по сути, были примеркой наших сексуальных систем ценностей. Либо, если сказать прямее, это был наш словесный половой акт при свидетелях! Я даже, по представлению, побывал в её «лабиринте», после того, как Таня призналась, что удивила врача, собираясь рожать первенца… девственницей.
     - Ну, это особенности строения организма, - сказал Анатолий.
     Было что сказать и мне, но промолчал.
     Конечно же, много пели. Много смеялись. Даже хохотали порой.
     - Нам понравилось! – сказала Таня, когда веселье закончилось.
     Я помогал ей застегивать молнию замка на высоком сапоге. То есть, стоял перед ней на коленях, обнимал её ногу.
     Оказывается, Таня не только комендантом общежития работала. Кстати, в связи с этим, одна из её подопечных чуть не склонила её к  лесбийской любви. Были у нас и такие разговоры… Так вот, Таня, в начале восьмидесятых, ходила (не плавала – ходила) на теплоходе, по Оби, по Васюгану, до Пионерного. Я как раз в это время жил на Катальге. Возможно, возил на своем «Кразе» плиты, которые они доставляли на барже. Нет, в должности капитана Таня не ходила на теплоходе по Оби. Кашеварила. Морячка. Знает, что такое речное братство.
     Ещё она поведала историю знакомства с одним красавцем-чехом, под два метра ростом. Как он «кохал» её. Как они, без толмача, понимали друг друга.
     И опять испытал ревность к её прошлому.
     Мы даже танцевали немного, втроем. Анатолий выходил. Пел Хулио Иглессиас.
     - Хули нам Иглессиас? – шутила Таня. Не во время танца, конечно же.
     - Какой танец тебе более всего нравится? – спросил у неё.
     - Танго, - и объяснила почему, - можно лучше почувствовать партнера.
     И я её, тем не менее, не пригласил. Она не смогла почувствовать меня. И мои руки почти ничего не знают о ней.

16.11.01 

 

 

                                 


 

 

                                  6.

 

    Вначале был ужин. При свечах. Была подожжена последняя свеча, рядом с ней топорщился  огонек огарка другой свечи. Пахло копченой рыбой и пивом «Очаково».
    За журнальным столиком сидели четверо. Две знакомых нам дамы, Татьяна и Елена, автор строк. Но вот кто был за столом под номером четыре, а, скорее, под номером один? Поэт, прозаик, живущий в Томске. Вениамин Анисимович Кожухаров. Вот какую редкую птицу заманили в мои хоромы наши милые дамы. И это его угощение стояло на столе. Думаю, что его. Он, Вениамин Кожухаров, издал новую книгу, о речниках нашего замечательного городка, к 30-летию речного пароходства. И, конечно же, был при деньгах, в противоположность мне, о чем я и поведал Елене, в телефонном разговоре, когда она спрашивала у меня, ожидаю ли я их, в вышеназванном составе, в гости.
    - Я на мели.
    - Мы это учтем.
     Они учли. Спасибо, спасибо. Хотя, как-то…
     Это, так сказать, «позёмка». Преамбула. Вступление к обещанной, в общем-то быть, пикантной главе.
В повести о Татьяне как-то мало её самой. 
На этот раз она приехала в дубленке. Под дубленкой было черное одеяние в виде пиджака. Я уточнил название и даже записал. Кардиган. В этом одеянии она вполне бы могла играть на сцене летучую мышь. Нижняя часть тела скрывалась под черными же брюками. Под брюками были колготки… Кстати, я слегка забегаю вперед.
     В первой части вечера, конечно же, был бенефис Вениамина Кожухарова. Он просил, чтобы мы называли его без отчества. Просто Вена.
     Вначале, прямо с порога, пока не расселись по местам, говорили с ним, стоя среди комнаты. Нам было что сказать. Дамы в это время сервировали стол. И веселье началось.
Татьяна в этот вечер была не накрашена. Какая-то странная, как будто уставшая. Но затем, пропустив не по одному бокалу пива, все стали веселы, разговорчивы.
     Я пытался понять, было ли что-то между Вениамином и Татьяной. Татьяна вообще загадочная женщина. То она флиртовала при мне с Анатолием, и в тоже время бросала вызывающие на что-то взгляды мне. Бросала даже кусочками парафина, привлекая к себе моё внимание. Это в тот вечер, который увяз как в янтаре в пятой главе. Эту главу я предлагал прочитать Татьяне, «про себя». Но она была не против обнародования данного фрагмента. И я читал сие в слух. Вениамину, похоже, понравились пикантные места. Он, оказалось, и сам горазд на сальности. Любит русский язык во всех его проявлениях.
     Читая этот отрывок, я отдавал себе отчёт в том, какой это удар по психике героини. Она слушала, порою перебивала, со словами «Не ври!».  И, тем не менее, дослушала, вместе со всеми, до конца. Относительно следующей, т.е. данной главы, у нас с Татьяной возникла договоренность… не писать её. Только точки. Сорок страниц. А затем слово «конец».
Пока никакого «компромата», ни какого ущерба для героини, в моральном плане.
     А между тем, пиво подошло к концу. (Как много «концов» на этой странице…). Было озвучено мнение сходить за горячительным, и продолжить веселье. До упора.
    - Ты что, групповуху хочешь? – спросил у меня Вениамин.
Пожалуй, это бы никого не удивило. Я уже успел поцеловаться пару раз, во время танго, с оказавшейся довольно милой и мягкой на ощупь Еленой. В общем-то, она сама спровоцировала меня на поцелуи. И эти наши телячьи нежности заметила Татьяна. Что и побудило её, в дальнейшем, к экстримальщине. Так что я был готов к любви с обеими, но так, как Татьяна вращалась вокруг Вениамина, я в этот вечер соглашался и на Елену. Она явно была предрасположена ко мне. Почему бы и нет? Не отбивать же подругу у соперника, мэтра, гостя нашего городка. высокого гостя, визиту которого я был, конечно же, рад. польщен. Обласкан в разговорах.
С продленкой не получилось. В начале первого ночи Татьяна вызвала такси. На этот раз я, прощаясь, никого не целовал. Пожал руку Вениамину, затем мы обнялись.
Вот и всё. Они уехали.

     Кстати, в течении вечера Татьяна подсела ко мне на диван.
    - Ну-ка, быстренько, целуй меня, - шутливо приказал я ей. И она выполнила «приказ», бегло поцеловав меня в губы. Это была, видимо, её «артподготовка»…
Я лег, стал читать Рубцова, с которым был лично знаком Вениамин Кожухаров. И вдруг его звонок. Сообщил, что развёз всех, пожелал мне спокойной ночи. Я понял, что он звонит из гостиницы. Значит, к Татьяне не поехал.
     Уснуть сразу после таких «страстей» вряд ли возможно. Лежал без света. Вдруг стук. В двери. Не сильный. Вначале даже подумал, что послышалось. Стук повторился. Я как был, в черных растянутых плавках из трикотажа, так и пошёл открывать неведомо каким гостям. На пороге стояла…  Татьяна. Я молча впустил её. Стал раздевать. Снял с ног ботинки. Случилось то, что должно было случиться. Это сработала, видимо, пятая глава. Или – все вместе. И главы, и люди, в них действующие. Мои поцелуи с «соперницей». Татьяна позже призналась, что «захотела меня» при встрече на вечеринке у певчей Инны, и все её «приколы» были только игрой. Она хотела «издеваться» надо мной и дальше, если бы не почувствовала потепления между мной и её подругой. Отдавать меня подруге в её планы, видимо, не входило.

19.11.01

 

                                                               читать дальше