Художник А.Мельков

gallery/palette
Многолюб

                                                       ИРИНА

 

 

                                                        (Рассказ)

 

 

         За давностью лет уже не вспомнить, где мне повстречались её огромные глаза. Наверное, в общежитии, куда я иногда заходил. В этом общежитии, новой девятиэтажке на проспекте нефтяников, на втором этаже, располагалась редакция многотиражки, редактировал которую Евгений Зырянов, хороший парень с рыжеватой бородкой. Встречая меня на улице города, он говорил: "Стихи. Неси стихи!" И я нёс, что только удавалось сочинить. И Евгений Зырянов печатал. Бескорыстно, как для него, так и для меня.

         И вот, за любовь к стихам, видимо, послал мне Бог её, стройную и большеглазую. Дюжина лет пронеслась с тех пор, цвет глаз как-то подзабылся, но сам взгляд, его тональность, до сих пор звучит в памяти. Ни фотографии, ни адреса. Если бы не стихи в записной книжке, на которые натолкнулся, разыскивая совсем иные факты из прошлого, наверное, и не вспомнил бы о той короткой июльской вспышке любви, которая просуществовала меньше недели. Не сама любовь, а возможность встреч с Ириной, от знакомства до её отъезда.

 

"Даю обет до дней заката:

отныне в сердце только ты.

Оно твоим огнем объято,

Богиня, гений красоты.

 

Возьми его, играй и мучай,

не хочешь, просто растопчи.

Я знаю, что из всех - не лучший.

О чем же...глаз твоих лучи?"

 

     Две первых строфы из первого экспромта, обращенного к Ирине, датированного четвертого июля 1982 года. Мы с Ириной в те дни были в "пограничном" состоянии, на краю. Только она на том краю пути - дороги, которая ведёт в храм любви, семейного ли союза, а я как раз шёл обратно, из храма любви.

     Сердце мое было почти свободно. В нём дотлевали, остывали угли отгоревшей любви, самой-самой дорогой, но все же, все же... Ничто не вечно. Житейские бури. бстоятельства. А самое  губительное - расстояния, расставания. Разрыв связи биополей. Да и человек, в этом вареве жизни быстро меняется, становится другим, не таким, которого встретил когда-то, и который запал в душу, высек искорку любви, обратившуюся в яркое пламя. Как там у классика: "Нет, не тебя так пылко я люблю..."

     Впрочем, любовь, она или есть, или её нет. Всё той же любовью любишь, даже и другого человека. Но одного сильнее, другого слабее. И чувства, наверное, те же.

Может быть этот, отвечающий за любовь духовный аппарат, высматривает в другом     человеке то, что он любил в предыдущем, и если "этого вещества" в новом объекте любви больше, то и любишь сильнее. Какого "вещества"? Кому что нравится. Кому - наличие грустинки во взгляде, кому сиятельная улыбка, кому что-то в фигуре. Образ любимого человека. Если он сложился, запал в душу, значит, состоялось таинство любви. Сладкая штука. За деньги не купишь. Говорят, к этому ещё и талант нужен. Наверное, надо быть немного поэтом.

     Встретились мы с Ириной на перепутье. Вот ещё что, видимо, нужно. Не где-то, один на перепутье, другой в сытой и уютной жизни, а именно так, чтобы оба на сквозняке истории, на вираже судьбы.

     Ирина заканчивала свою карьеру в данной местности. Она встретила человека, который ей предложил руку и сердце. И вот она собиралась уехать к нему в Алтайский край. На край земли. Ещё не к мужу, но...

 

" И грусть, и радость. Все смешалось...

Твои глаза как маяки.

Они снимают лет усталость

и лечат душу от тоски..."

 

     Цитата из второго послания Ирине. Она, действительно, какое-то время была маяком. Кто знает, быть может, эти мимолетные связи  всё же играют в жизни какую-то важную роль. Ничего случайного в жизни не происходит.

     Во второй день знакомства мы посетили кинотеатр. Мне иногда приходилось прикуривать, останавливаться.  Ирина с подругой шли дальше, а я смотрел, как идёт она. Это надо было видеть! Нет, не только глаза привлекали, хотя началось именно с глубины глаз. В тот солнечный день Ирина вышла из общежития в белом платье, которое её нежно облегало, а когда она была освещена фронтальным светом...Боже, свет её почти раздевал! Такой бесцеремонный. Надо ли говорить, как я благодарил солнечный свет за его дружескую поддержку. За его невинные шалости.

     -Ты мне напишешь?  - спрашивал я её, когда мы стояли в комнате после возвращения из кинотеатра.

     - Зачем?.. Я уеду, и ты забудешь обо мне.

     - Никогда! Я же дал обет. Ты напишешь, дашь адрес.

     - Зачем? Я же выхожу замуж.

     - Ира... я прошу. Напиши. Неужели ты не видишь - это Судьба!

     - Я не верю в судьбу. Если бы судьба захотела, она бы познакомила нас раньше, до знакомства с моим будущем мужем.

     - Ты его любишь?

     - Наверно, да.

     - Останься, не уезжай.

     - Не могу, меня там ждут. Я написала, что еду.

     - Напиши... Дай телеграмму. Придумай что-нибудь! Я вижу, что ты не любишь его. Будешь потом жалеть всю жизнь.                             

     - Может быть и буду...

     - Так оставайся!

     Я смотрел в её печальные бездонные серо-зеленые глаза. Да, серо-зеленые! Нет, она не была красавицей. Наверное, Бог дал ей эти глаза, стройное гибкое тело и то, что отражают эти глаза. Нет, она казалась мне самой красивой женщиной на земле! Я, конечно же, был ослеплен этой любовью, этой страстью... Но страсть была подконтрольна. И не только нам. Когда у нас возникла какая-то возня, когда я попытался её привлечь к себе, зацеловать всю, дверь из смежной комнаты открылась, и бдительная подруга дала понять, что она на чеку. Быть может, её и постеснялась Ирина, ведь эта её подруга была как бы и её новой родственницей, или что-то в этом роде. И, таким образом, подруга выступила в роли Судьбы. Да, иногда роль Судьбы берут на себя люди, и тогда это грустно.

     Я приходил к ней в комнату каждый вечер. И всегда приносил новое стихотворение, которое Ирина при мне с удовольствием проглатывала. Что я мог ей предложить тогда, кроме этих несовершенных, хотя и наполненных чувством стихов? Я, приехавший осваивать Север с одним чемоданом, простой советский молодой рабочий, живущий на скромную зарплату? Я ей даже, кажется, не купил ни разу цветов. Впрочем, о житейских мелочах тогда, в начале июля последних лет застойного периода, в этой истоме любви, как-то не думалось. Житейские мелочи начинаются позже, и, часто, побеждают любовь. Ирина, конечно же, знала и помнила об этом. Она держала в своем кулачке синицу, и отпускала в небо журавля. Её возбуждала моя нефальшивая страсть, ей иногда хотелось

 разжать кулачек и выпустить синицу, в её больших глазах проблескивало что-то, но тут же угасало. Скорее всего, по знаку Зодиака она Дева, хотя в те стародавние времена мода на астрологию ещё не посетила нашу глубинку. А у Девы, как мы теперь знаем из интимной литературы, самый большой процент остановок. Впрочем, она могла быть и Козерогом. Те тоже держатся из последних сил, до той поры, пока не сорвутся в новое приключение. Могла она быть и...

     Но она осталась. Загадкой. Не открытой планетой. И осталась надолго. Какое светлое, радостно-грустное воспоминание.

     «Что в имени тебе моём?..» Один из вариантов судьбы. Люди как шары в бильярде. Столкнулись, раскатились. Один в лузу, другой к борту. Но что лучше? В лузу, и выход из игры, или оставаться на зеленом сукне поля жизни до финала? Об этом знает лишь тот, кто сталкивает шары.

 

 

 

                                                              Вступление

 

      Как-то мы ночевали с двоюродным братом Владимиром в охотничьей избушке. Дело было зимой. Мы приезжали в заповедные таёжные места, называемые "Сор", на зимнюю рыбалку. И вот, после сытного ужина с водкой, как обычно это бывает на рыбалке, мы лежали на противоположных нарах в жарко натопленной избушке и разговаривали. Было темно (зимой рано темнеет, да и время было уже позднее), потрескивали в печке дрова, сквозь щели между дверкой печи и самой железной печкой по стенам бегали оранжевые блики. А Владимир умел поддержать разговор, подбрасывая как в печку дрова всё новые и новые темы. Ну а все разговоры, как водится, сводятся к обсуждению женского вопроса. Начались короткие истории о том, кто, где, с кем, когда и как. И вот я лежал и вспоминал тех, с кем уже удалось к тому времени провести ночь ли, или час любви в иное время суток. И уже тогда я понял, что пальцев рук не хватает, чтобы всех пересчитать, и надо снимать шерстяные носки, чтобы справиться с этой эротической бухгалтерией. Нет, я не был успешным в этих делах Донжуаном. Чаще на мою душу выпадали любовные неудачи в этом смысле, и всё заканчивалось, как сейчас говорят, на конфетно-цветочном периоде. Но тогда, в охотничьей избушке, ещё не было даже мысли о том, что когда-то у меня возникнет идея объединить всех моих "дам сердца" под одной обложкой книги о любви.

      У многих моих начинаний был мой брат Владимир, ныне покойный. Как-то, помню, после какой-то пьянки, мы провожали двух пьяных сильно молодых женщин. Шли через лог. Время тоже было зимнее. Где-то мы разделились. Владимир со "своей" а я с её подругой. Смутно помню эти "счастливые моменты". Вроде бы эта подвыпившая молодая бабёнка предлагала мне секс в зимнем лесу подле одной из берёз (что успешно осуществил со своей спутницей Владимир, по его впоследствии рассказу), а я был в то время приверженцем любви исключительно в постели. Подобный же "провал" был зафиксирован моим самоконтролем, тем механизмом памяти, на ту "дискету", с которой мы, видимо, и предстаём впоследствии на суд Божий, в одну из ночей под небом юга, где я недолго наслаждался в юности дарами солнца и моря: одна туристка на турбазе, где я работал месяц матросом-спасателем, пыталась совратить меня под каким-то кустом на траве. Тётя была явно взрослее и продвинутее меня в этих вопросах. И тогда всё закончилось разочарованием женщины. Кстати, на той же турбазе, в походе, в который меня взяли в качестве помощника инструктора, который водит группу в поход, имело место дежавю. У инструктора обычно в походе своя палатка. И вот в эту мою палатку забралась ночевать одна молодая туристка не то из Омска, не то из Новосибирска. Она сказала, что боится, и попросилась на ночёвку ко мне. Ночью не спала ни она, ни я. Тогда мне показалось, что эта туристка (была в очках) ещё девственна, и потому я её не тронул. Но увидел утром, что она осталась очень недовольна результатом... 

      Так что Донжуан из меня был не очень.

      Но главным толчком со троны Владимира к написанию книги "Многолюб" стал его один по тем временам некрасивый поступок, который, тем не менее, спас мне жизнь, отвратил от самоубийства, ради которого я приезжал в 1996 году в родное село. У меня в то время написано было стихотворение, где есть строчки: "Вновь гитара звучит поминально накануне финальной зимы..." Был очень тяжёлый для меня период. Шёл второй год занятий живописью. В нашем маленьком городке меня обложили как волка, не давали написать чей-то портрет, отвращали всех, кто дал на это согласие. И с любовью тоже было архи сложно. Сплошные обломы. А женщину организму в те времена надо было чуть ли не каждый день. Я тогда "таксовал". За день зарабатывал на бензин, кусок колбасы и бутылку водки (на два дня). И постоянно на остановке стояла та некрасивая молодая женщина, которую я долго игнорировал, даже испытывая сексуальный голод. Как позже догадался, мне её "подбросили". Она была не здорова. Но я подумал, кто, кроме меня, может с такой страшной переспать?.. И вот к осени 96 у меня начались симптомы. Подозревал самое худшее. Проверялся в городской поликлинике, но кровь ничего не показывала. Я даже в Томск ездил, и там тоже отрицательный результат. Лишь много позже Надя, поэтесса, медик по образованию, утешила меня, сказав, что то всего лишь... герпес. Что он проходит года через три сам. Но я-то думал, что у меня, как у Маяковского... И потому, продав оранжевую прицепную косилку за 5 миллионов, поехал на родину свести счёты с жизнью. Объяснил Владимиру ситуацию. Конечно, во время нашего с ним застолья, где две бутылки водки ещё не финиш. Деньги на похороны оставил под кипой белья в шифоньере. Он сказал, где стоит ружьё, где лежат патроны...

      На другой день мы поехали на его лошади на кладбище, проститься с могилками близких. По дороге зашёл в квартиру, где жила сестра с малыми детками. Бардак, нищета. Девчонки полуголодные. Отдал Ольге всю мелочь, что была в кармане. 

      На кладбище сначала зашли к родителям Владимира. Уже там меня пробило на слезу.

      Так и шёл затем, со слезами на глазах, по уже довольно глубокому снегу, наискосок, к могилкам своих родителей. Когда я приблизился к оградке, Владимир был уже там. Он стоял рядом с оградой, за которой лежат самые дорогие для меня люди: отец, мама, младшая сестрёнка, и, вытащив свой пенис, мочился прямо на прутья ограды. Это меня возмутило.

      - Ты что же делаешь?! – сказал со злостью я.

      - Что слёзы, что моча – всё одно вода, - ответил Владимир.

      Но этот эпизод напрочь отбил у меня желание сводить счёты с жизнью в родном селе. Подумал, что потом брат будет приходить на мою могилку и справлять малую нужду.

      Утром  я забрал деньги и пошёл на автовокзал. Решил поискать для своей затеи другое место. На белых «Жигулях», с двумя другими пассажирами, поехал до Томска. По дороге попросил заехать в Соколовку, посмотреть на сына. В доме, где жила Валентина, был только её отец, Филипп. Он сказал, что Валентина теперь, с мужем, живёт на горе. Что у неё ещё два сына,  от него.

      Таксист, очень разговорчивый, довёз меня прямо до дома, где жила двоюродная сестра Ольга. У неё я прожил пару дней, пока не появился «хвост». Меня «потеряли»… В ограду зашли какие-то люди, вызвали Ольгу, о чём-то с ней говорили. После этого разговора отношение Ольги ко мне переменилось…

     Там, у Ольги, случайно, в каком-то журнале, нашёл статью о Судьбе, где говорилось, что от Судьбы не уйдёшь, но можно заключить с ней  договор, чуточку её подкорректировав, совершив длительное перемещение в пространстве.

     Ольга дала мне адрес двоюродного брата по матери, живущего на Кубани. Туда я, через Краснодар, и поехал. А уже вернувшись оттуда через пару недель, начал писать этот самый роман в рассказах и повестях, о женщинах, которых показал мне Бог. Тут у меня начались бурные «романы», которые я записывал сразу «с колёс», и параллельно вспоминал тех, которые были прежде.

     В 1998 году, на улице Нагорной, в доме, где родился и вырос Володя, мой двоюродный брат, сбылась 17-летняя мечта, мы встретились с героиней повести «Мечты иногда сбываются». И это, как я думал, была заключительная повесть «Многолюба». Заголовок к повести о моей самой пылкой любви и дала мне в тот вечер героиня повести, подписав мне свою фотографию фразой «Мечты иногда сбываются». Эту подпись я должен был увидеть утром…

      В 2015 году, когда посредник продал мою фазенду в Стрежевом, я решил, пока есть деньги, небольшим тиражом издать «Многолюб» в Томском книжном издательстве. Но цензура не пропустила книгу в печать даже за мой счёт. В итоге, чтобы напечатать хоть что-то, издатели выпустили книжку стихов «Десятка».

      В этот же год, спустя два дня после радости от поступления денег за дом на мой счёт, пришло известие, что умерла моя давняя муза, героиня повести «Мечты иногда сбываются». В этот день, как сообщила позже дочь музы, со стены упал портрет, который я подарил Анне- Инне…

      Столько совпадений.

      Поскольку книгу «Многолюб» издательство печатать отказалось, тем мизерным тиражом, поэтому начинаю публиковать эту книгу здесь, тем более, что часть произведений из  моего многолетнего труда уже размещено на страницах данного сайта. Так же как и по другим адресам в интернете, откуда я бы с удовольствием опубликованное ранее удалил, да не везде возможно.

      Этим объёмным и не очень-то лирическим вступлением я всего лишь намеревался оправдать появление данной книги, содержанием которой со своей нынешней колокольни я не вполне удовлетворён. Многие рассказы я бы из неё убрал. Например, такие, как «Испытание рассветом», «Лепестки розы», «Капустница», «Классический случай» и другие. Но единственный экземпляр изданной в 2007 году книги на собственном принтере хранит под обложкой всё то, что указано в опубликованном содержании ниже.

     

 

Содержание

 

Рассказы

 

Ирина………………………………………………………….10

Альдона………………………………………………………16

Испытание рассветом………………………………..22

Ночь у водопада………………………………………….29

Любви эскиз на фоне ливня……………………….33

Люда с шариков………………………………………….46

Любочка………………………………………………………51

Лепестки розы…………………………………………….57

Новогодний подарок………………………………….61

Афоня…………………………………………………………..65

Музыка любви…………………………………………….72

Белая ночь с ароматом клубники……………..76

Капустница………………………………………………….83

Первая женщина…………………………………………91

Классический случай…………………………………..95

Самая первая любовь……………………………….102

Галина Николаевна…………………………………..103

Зина……………………………………………………………105

Первая любовь………………………………………….107

Ниночка……………………………………………………..117

Вначале была любовь……………………………….130

 

Повести

 

Мечты иногда сбываются…………………………132

Блондинка в бежевом пальто………………….252

Осенний свет……………………………………………..265

Второе знакомство……………………………………289

 

Роман «Многолюб»

Редактор А. Мельков

Подписано в печать 17.03.07

 

Комментарий. До сих пор не оставляет меня мысль удалить данное вступление, как самодонос, компромат. Но перечитав его, лишь дополнил некоторые места. С другой стороны, это своего рода рассказ о брате Владимире, не дожившем год до своего 70-летнего юбилея. Всегда буду благодарен ему, что он в своё время таким простым способом отвратил меня от величайшей глупости, которую я мог сотворить, и тогда не было бы никаких «многолюбов» и сбывшихся мечт. Кстати, благодаря его утреннему звонку в 2010 году, я переехал на родину. Я тогда не знал, что брат любит начинать возлияние с утра. Подвыпив, он позвонил мне, сказав, что я могу приехать и жить в родительском доме до самой смерти. Так и сказал. Но уже через год моего проживания на улице Нагорной мы с ним, ремонтируя забор, поссорились. И я съехал на другую, съёмную квартиру по улице Ягодной. Потом мы с Володей помирились. Он помогал мне строить дом. Советами, какими-то  материалами б/у. Ведь всё то, что могло мне пригодиться на стройке, осталось там, по прежнему месту жительства. Много «добра», металла, накопленного за 30 лет, осталось на севере нашей славной области. А у Володи всё это имело быть место во дворе. И домкрат мне давал, и лом для передвижения бетонных блоков… Всего не перечислишь. Но главное, он мне подарил вторую жизнь (и в этом смысле я могу его взять соавтором книги, разделить, так сказать, позорную славу на двоих) и «перевёз» меня на родину, где климат мягче, чем в Стрежевом.

     Что ж, на новом месте и новые приключения любовные начались, хотя… к «Многолюбу»  это уже не имеет отношения.

Не очень красивый получился текст. Но что есть, то есть. Из песни слова не выкинуть. Иначе это будет уже не песня. Не книга. 

 

                                      Ночь у водопада

 

                                                (Рассказ)

 

 

     Компьютера у меня (пока) нет. Нет и телефона. И автомобиля (снова) нет. Но помечтать-то можно. Представляю, стоит на столе компьютер. Набираю на клавишах имя «Люба». Компьютер отвечает вопросом: «Какая?» Набираю город «Сочи». Компьютер долго (для компьютера) думает, и отвечает, что не знает никакой Любы из Сочи. Как же так? – вопрошаю на клавиатуре. – А стихотворение «Звездная ночь»? Начинается оно так: «Ночевали мы у водопада, где вода – текучий изумруд…» «Ах, это…» - выдает компьютер. «Ладно, - говорю,- отдыхай. Хоть ты и умный, а того, что знаю я, тебе вовек не узнать. Ты хотя бы видел когда-нибудь текучий изумруд? Это образ такой. Небольшая горная речка зеленого цвета. Шумящий водопад. И наша шумящая компания, из общаги завода строительных материалов. Субботний поход, организованный общежитскими общественниками. Не помню, до или после туристического командного соревнования. Тут бы к небесному компьютеру подключиться. Там все учтено, до мелочей. Хорошо бы сейчас прокрутить назад четверть века отснятой пленки, и увидеть, в деталях, весь этот поход, от начала и до вечернего костра, и чуть дальше.

     Есть фотография. Мы сидим с Любой в палатке. Запоминай, компьютер, чтобы в следующий раз без дураков! Люба смотрит прямо в объектив. Рот ее чуть приоткрыт. Правый угол рта поднят чуть выше. Готовность к улыбке. Рот небольшой. Верхний край уха чуть выше линии бровей, что свидетельствует, кажется, об интеллекте. Нос в пределах нормы. Овал лица овальный. Волосы светлые, прядь зачесанных волос опускается до левой брови. Видны, угадываются, корни отросших, более темных волос. На Любе свитер, поверх его штормовка, видимо, защитного цвета. Вот все, что можно увидеть на этой, очень любительской фотографии. По правую руку от Любы сижу я, с гитарой. Держу пальцы на грифе. Аккорд «обратная лесенка». Семиструнщик. Молодой. Битловатая прическа. Вид меланхоличный. На этом фото я симпатичен. Редко удается так удачно сфотографироваться.

     Обратил внимание, что Люба здесь похожа на Лиду из повести «Осенний свет». Даже прической.
      К сожалению, никаких «затесей» того периода нет. Жил в общаге, и вести дневник было не с руки. К тому же, Люба была женщиной замужней, так что хоть бы и вел дневник, о ней что-либо писать было бы неосторожностью. И, в итоге, о Любе я сей час помню чуть больше, чем воображаемый компьютер. А ведь было. И хорошо было. Это помнится. О чем говорили? Хотя бы одну фразу вспомнить доподлинно. Впрочем, что говорят в таких случаях? Молодые на разговоры и не горазды. Всё больше на уровне подсознания общаются. Взгляды, жесты, улыбки. Спел ей, наверное, «Пару гнедых», «Журавушку», «Зеленые волны». Были не одни. Анекдоты, хохмы. Купание в ледяной воде. Костер вечером. Вино, консервы. Две или три палатки. Мы, конечно же, оказались в одной палатке. Надышали, накурили. Душно.

     - Пойдем на свежий воздух спать! – предложил я.
     - Пойдем.

     Мы взяли два верблюжьих одеяла и выбрались из палатки. Стояла теплая южная ночь. Тёмная. Чуть удалившись от лагеря, найдя ровную площадку, мы постелили одно одеяло на землю, другим укрылись. Надо ли говорить о том, что мы начали целоваться? Она нравилась мне, я был приятен для неё. Поцелуями, конечно же, не ограничились. Я одержал легкую и головокружительную победу над «армией», которая сама хотела, чтобы её победили. Я был на верху блаженства. Блаженством была она. Такого блаженства к этой поре я ещё не испытывал никогда. До той ночи я даже подозревал, что мужики немного врут о том удовольствии, получаемом с женщинами. Наверное, словами подобного рода ощущения передать невозможно, как невозможно составить впечатление о водопаде, зачерпнув из него стакан воды.

     Увы, ничто не вечно. Всему приходит конец. И блаженству тоже. Наступает самое блаженное блаженство, а затем…

     Мы лежали рядом и смотрели на звезды. Звезды были ближе и крупнее, ведь мы ночевали у водопада, в горах. Наверное, мы о чем-то мило трепались. Под утро стало прохладнее, и мы перебрались в палатку. Вот и всё.

     Нет, не всё. После похода у нас с Любой было еще два свидания, на заводской территории. Она работала в цеху, посменно. Как раз была её ночная смена. Я же трудился ремонтником, в день. К ночи подготовился. Купил вина, прибрал немного в «бендежке», как у нас называлась бытовка. Пригласил Любу. Она пришла. Я был изрядно пьяным. Мы легли на топчан, где было постелено что-то из спецовок. Увы, ожидаемого блаженства не испытали ни она, ни я.

  

     - Ты всё испортил, - говорила она. – Там, у водопада, было так хорошо. Ты всё испортил.

     В следующий раз я был пьян как стелька. Люба тогда пришла в последний раз.

     - Больше нам не надо встречаться. Пока…Кажется, муж что-то заподозрил.

     - Люба, ну в последний раз, - умолял я её.

     И я испортил все ещё один раз. Может быть даже, в тот вечер я просто уснул рядом с ней, будучи невменяемым от выпитого, от того огорчения, которое испытал вслед за неповторимым блаженством в горах, у водопада.

Комментарий. На этой странице опубликован самый первый рассказ, открывающий для читателя книгу "Многолюб".  "Ирина". Так звали мою маму, и видимо поэтому это имя довольно часто встречается в моей любовной биографии. Пожалуй, не реже, чем имя "Люба", хотя название книги имеет другой смысл. Ещё больше в реестре имён было, возможно, Татьян. Впрочем,  подобного рода статистикой пока не занимался. Другой рассказ из книги "Ночь у водопада". 

Комментарий2. Была у меня фотография, очень любительская, видимо, из того самого похода. На фото Люба, улыбаясь, выглядывает из палатки. Милое русское лицо. Позже оно повторилось почти в лице героини из повести «Осенний свет». К сожалению, фото не сохранилось. Как и ряд других фотографий, которые я отдал отсканировать кому-то, когда у меня ещё не было своего такого прибора. Часто вспоминал Любу, ту нашу ночь у водопада. Невозвратимо. Кстати, позже у меня появилось правило не завязывать романы с замужними женщинами. А тогда я не испытывал никаких угрызений совести по этому поводу. Испытывал счастье любить. Многолюб всё же. Был…

 

Итак, читайте начало книги "Многолюб". Как говорится, продолжение следует...